Мировое древо — священный образ индоевропейцев. Древо жизни славян. славянское мировоззрение Древо земли

ДРЕВО МИРОВОЕ (arbor mundi , “космическое” древо), характерный для мифопоэтического сознания образ, воплощающий универсальную концепцию мира. Образ Д.м. (Древа Мирового) засвидетельствован практически повсеместно или в чистом виде, или в вариантах (нередко с подчёркиванием той или иной частной функции) - “древо жизни”, “древо плодородия”, “древо центра”, “древо восхождения”, “небесное древо”, “шаманское древо”, “мистическое древо”, “древо познания ” и т. п.; более редкие варианты: “древо смерти”, “древо зла”, “древо подземного царства (нижнего мира)”, “древо нисхождения ”.

С помощью Д.м . во всём многообразии его культурно-исторических вариантов [включая и такие его трансформации или изофункциональные ему образы, как “ось мира” (axis mundi) , “мировой столп”, “мировая гора”, “мировой человек” (“первочеловек”), храм, триумфальная арка, колонна, обелиск, трон, лестница, крест, цепь и т. п.] воедино сводятся общие бинарные смысловые противопоставления, служащие для описания основных параметров мира

.

Образ Д.м. выявлен или реконструируется на основе мифологических, в частности космологических представлений, зафиксированных в словесных текстах разных жанров, памятниках изобразительного искусства (живопись, орнамент, скульптура, глиптика, вышивка и т. п), архитектурных сооружениях (прежде всего культовых), утвари в широком смысле слова, ритуальных действиях и т. д. Прямо или косвенно образ Д.м . восстанавливается для разных традиций в диапазоне от эпохи бронзы (в Европе и на Ближнем Востоке) до настоящего времени [ср. автохтонные сибирские, американские (индейские), африканские, австралийские традиции].


Образ Д.м . играл особую организующую роль по отношению к конкретным мифологическим системам, определяя их внутреннюю структуру и все их основные параметры. Эта роль наглядно выступает при сравнении с тем, что предшествовало “эпохе Д.м .” в том виде, как эту стадию представляли себе люди последующей эпохи. Речь идёт о довольно стандартных описаниях беззнакового и беспризнакового хаоса, противостоящего знаково организованному космосу. Космогонические мифы описывают становление мира как результат последовательного введения основных бинарных семантических оппозиций (небо - земля и т. п.) и градуальных серий типа растения-> животные->люди и т. п. и создания космической опоры в виде Д.м. или его эквивалентов.

В противоположность этому самые ранние знаковые системы, созданные человеком и восстанавливаемые по древнейшим источникам, восходящим к верхнему палеолиту (наскальная живопись и т. д.), не обнаруживают сколько-нибудь отчётливых следов противопоставлений с локально-временным значением, а сам образ Д.м . в этих системах отсутствует. Д.м . помещается в сакральном центре мира (центр может дифференцироваться - два мировых дерева, три мировые горы и т. п.) и занимает вертикальное положение. Оно является доминантой, определяющей формальную и содержательную организацию вселенного пространства.

При членении Д.м . по вертикали выделяются нижняя (корни), средняя (ствол) и верхняя (ветви) части. По вертикали обнаруживаются противопоставления [верх-низ, небо - земля, земля - нижний мир, огонь (сухое) - влага (мокрое) и другие], с достаточной полнотой и точностью идентифицирующие мифологические персонажи и мир, в котором они действуют.

С помощью Д.м . различимы: основные зоны вселенной - верхняя (небесное царство), средняя (земля), нижняя (подземное царство) (пространственная сфера); прошлое - настоящее - будущее (день - ночь, благоприятное - неблагоприятное время года), в частности в генеалогическом преломлении: предки - нынешнее поколение - потомки (временная сфера); причина и следствие: благоприятное, нейтральное, неблагоприятное (этиологическая сфера); три части тела: голова, туловище, ноги (анатомическая сфера); три вида элементов стихий: огонь, земля, вода (“элементная” сфера) и т. п. Таким образом, каждая часть Д.м. определяется особым пучком признаков.


Троичность Д.м. по вертикали подчёркивается отнесением к каждой части особого класса существ, чаще всего животных (изредка классов божеств или других мифологизированных персонажей). С верхней частью Д.м . (ветви) связываются птицы (часто две - симметрично или одна - на вершине, нередко - орёл); со средней частью (ствол) - копытные (олени, лоси, коровы, лошади, антилопы и т. п.), изредка пчёлы, в более поздних традициях и человек; с нижней частью (корни) - змеи, лягушки, мыши, бобры, выдры, рыбы, иногда медведь или фантастические чудовища хтонического типа. (Сравни описание дерева хулуппу в шумерской версии эпоса о Гильгамеше: в корнях - змея, в ветвях - птица Анзуд, посредине - дева Лилит.)

В сюжете т. н. основного индоевропейского мифа также обыгрывается вертикальная структура Д. м. : бог грозы, находящийся на вершине дерева (или горы), поражает змея у корней дерева и освобождает похищенный змеем скот, богатство (средняя часть дерева). Египетский бог солнца Ра (в образе кота) поражает змею под сикоморой. Герой сказок типа AT 301(змееборческого типа) спасается от дракона, забравшись на Д.м ., и орёл выносит героя из нижнего мира.


Ряд фактов свидетельствует о том, что образ Д.м. соотнесён с общей моделью брачных отношений и - шире - с преемственной связью поколений, генеалогией рода в целом (ср. “мифологические” родословные деревья). У нанайцев с родовыми деревьями - их изображения традиционны на женских свадебных халатах.- связывались представления о плодовитости женщин и о продолжении рода. Такие деревья росли на небе во владениях женского духа. У каждого рода было своё особое дерево, в ветвях которого плодились души людей, спускавшиеся затем в виде птичек на землю, чтобы войти в чрево женщины из этого рода. Верхняя часть нанайского халата воспроизводит чешую дракона, а сзади на халате изображаются два дракона - самец и самка.

Таким образом, все три яруса Д.м. - вершина, ствол и корни - и связанные с ними три класса животных по-своему отражают идею зачатия и плодородия. Существуют и инвертированные образы Д. м. Вот типичные описания такого Д.м .: “С неба корень тянется вниз, с земли он тянется вверх” (“Атхарваведа”) или: “Наверху корень, внизу ветви, это - вечная смоковница” (“Катха-упанишада”), или же в русском заговоре: “На море на Океяне, на острове на Кургане стоит белая берёза, вниз ветвями, вверх кореньями”. Такие перевёрнутые деревья изображаются в соответствующих традициях на ритуальных предметах. Нередко в ритуале используются и натуральные перевёрнутые деревья [напр., у эвенков по сторонам от шаманского чума, символизирующего средний мир, землю, ставились два ряда деревьев - ветвями вверх (древо нижнего мира) , ветвями вниз (древо верхнего мира) ]. Не исключено, что образ “перевёрнутого” дерева возникал именно в связи с геометрией нижнего мира, в котором все отношения “перевёрнуты” по сравнению с верхним и средним миром (живое становится мёртвым, видимое - невидимым и т. п.;).


Характерно, что во время т. н. “шаманских путешествий” шаман, возвращающийся с неба на землю, видит сначала ветви, а потом ствол и корни, т. е. то же “перевёрнутое” дерево. Таким образом, “перевёрнутость” объясняется либо особенностями метрики пространственно-временного континуума вселенной, либо изменениями в позиции наблюдателя. Образ “перевёрнутого” дерева нередко возникает и в более поздние эпохи в индивидуальном мистическом сознании, в живописи и поэзии.

Горизонтальная структура Д.м . образуется самим деревом и объектами по сторонам от него. Отчётливее всего она обнаруживается в связи со стволом. Обычно по обе стороны от ствола находятся чаще всего симметричные изображения копытных и (или) человеческих фигур (боги, мифологические персонажи, святые, жрецы, люди), ср. типичные ацтекские изображения Д.м ., где справа от него солнечный бог, а слева бог смерти, или сцены жертвоприношения в Древнем Двуречье и т. п. Такого рода композиции довольно прозрачно выступают и в более позднее время в произведениях христианского и буддийского искусства.

Если вертикальная структура Д.м. связана со сферой мифологического, прежде всего космологического, то горизонтальная структура соотнесена с ритуалом и его участниками. Объект ритуала или его образ (напр., в виде жертвенного животного - коровы, оленя, лося и т. п., а ранее и человека, совмещённого с деревом) всегда находится в центре, участники ритуала - справа и слева. Вся последовательность элементов по горизонтали воспринимается как сцена ритуала, основная цель которого - обеспечение благополучия, плодородия, потомства, богатства. Сам же ритуал может трактоваться как прагматическая реализация мифа, проекция “мифологического” в сферу “ритуального”. Поскольку горизонтальная структура Д.м . моделирует ритуал, она передаёт не только жертвенный объект, но и субъект, воспринимающий этот объект, который в принципе может быть тождествен ему [ср. многочисленные образы божества на дереве, кресте, столпе и т. п. (испытание Одина на ясене Иггдрасиль в скандинавской мифологии, кровавая жертва на дереве у кельтов, Иисус Христос и др.) или описания человека как дерева].



Значительное количество фактов позволяет реконструировать две горизонтальные оси в схеме Д. м., т. е. горизонтальную плоскость (квадрат или круг, сравни - мандала), определяемую двумя координатами - слева направо и спереди кзади. В случае квадрата каждая из четырёх сторон (или углов) указывает направления (страны света). По сторонам или углам могут находиться соотносимые с главным Д. м. в центре частные мировые деревья или мифологические персонажи, персонификации стран света, в частности ветры [ср. “Эдду” или “четвёрки” богов, напр., у ацтеков: бог востока (красный), бог севера (чёрный), бог запада (“пернатый змей”, белый), бог полуденного солнца (синий), “четырёх Перкунасов” и четырёхликих божеств, ср. Збручский идол]. Представления об этой схеме могут дать ацтекские изображения Д. м., вписанные в квадрат, шаманские бубны у лапландцев и других северных народов, мифологизированная структура города или страны (напр., в древнем Китае) и т. п.

Эта же схема Д.м . постоянно повторяется в ритуальных формулах; ср.: “Я вышел, на четыре стороны, я принёс жертву” (“Сказание о Гильгамеше”) или “На море на Океяне, на острове Буяне стоит дуб... под тем рунцом змея скоропея... И мы вам помолимся, на все на четыре стороны поклонимся”; “... стоит кипарис-дерево...; заезжай и залучай со всех четырёх сторон со стока и запада, и с лета и сивера: идите со всех четырёх сторон... как идёт солнце и месяц, и частые мелкие звёзды”; “У этого океана-моря стоит дерево карколист; на этом дереве карколисте висят: Козьма и Демьян, Лука и Павел” (русские заговоры).

Та же четырёхчастная схема, как известно, лежит в основе культовых сооружений, сохраняющих семантику своих элементов (ср. пирамиду, зиккурат, пагоду, ступу, церковь, шаманский чум, менгиры, дольмены, кромлехи и т. п.), в частности ориентацию по странам света. Ср. план мексиканской пирамиды Теночтитлан: квадрат, разделённый на четыре части диагоналями, в центре - кактус с орлом, пожирающим змею; структуру алтаря, через который проходит ось мира, отмечающая сакральный центр.

Во многих случаях каждый отмеченный элемент горизонтальной структуры выделяется особым Д.м ., отсюда широкое распространение восьмеричных объектов (ср., напр., восемь попарно соединённых деревьев и восемь существ, связанных со странами света, у бозосорко в Западном Судане; изображение мира в виде восьминогого лося у орочей на Дальнем Востоке; восемь ветвей дерева перед жилищем божества и восьмиугольная земля в якутских мифологических текстах; восемь божеств Птахов в древнеегипетской мемфисской версии мифа о творении и т. п.).

Горизонтальная структура схемы Д.м . моделирует не только числовые отношения (см. Числа) и страны света, но и времена года (весна, лето, осень, зима), части суток (утро, день, вечер, ночь), цвета, элементы мира. Горизонтальная структура позволяет различать освоенное (связанное с культурой) - неосвоенное (связанное с природой). Само Д.м . в известном смысле и в определённых контекстах становится моделью культуры в целом, своего рода “древом цивилизации” среди природного хаоса.


Д.м. отделяет мир космического от мира хаотического, вводя в первый из них меру, организацию и делая его доступным для выражения в знаковых системах текстов. В частности, именно схема Д. м. содержит в себе набор “мифопоэтических” числовых констант, упорядочивающих космический мир: три (членения по вертикали, триады богов, три героя сказки, три высшие ценности, три социальные группы, три попытки, три этапа любого процесса и т. п.) как образ некоего абсолютного совершенства, любого динамического процесса, предполагающего возникновение, развитие и завершение; четыре (членения по горизонтали, тетрады богов, четыре страны света, основных направления, времени года, космических века, элемента мира и т. п.) как образ идеи статической целостности; семь как сумма двух предыдущих констант и образ синтеза статического и динамического аспектов вселенной (ср. семичленную структуру вселенной у индейцев зуньи; семь ветвей Д.м ., шаманских деревьев, семичленные пантеоны и т. д.); двенадцать как число, описывающее Д.м . (“Стоит дуб, на дубу 12 сучьев...” или “Стоит столб до небес, на нём 12 гнезд...” в русских загадках) как образ полноты.

В архаичных традициях существуют многообразные тексты, прямо или косвенно связанные с Д.м. и позволяющие уточнить его ритуальное и мифологическое значения. Прежде всего такие тексты описывают основную сакральную ценность - само Д.м. , его внешний вид, его части, атрибуты, связи и т. п. В этих текстах Д.м. изображается статично и, как правило, в изолированности от нужд человеческого коллектива. Однако есть тексты и иного рода: в них Д. м. описывается в его функциональном аспекте. Как правило, тексты такого рода приурочены к ситуации основного годового праздника, отмечающего переход от старого года к новому. Именно в этой ситуации с особой последовательностью проявляется свойственный мифопоэтическому мировоззрению глобальный детерминизм, исходящий из тождества макро- и микрокосма, природы и человека.

Высшей ценностью (максимум сакральности) обладает та точка в пространстве и времени, где и когда совершился акт творения, т. е. cередина мира, где стоит Д.м ., и “в начале” - время творения (см. Время мифическое). Во временном плане ситуация “в начале” повторяется во время праздника, когда солнце на стыке старого и нового года опишет свой годовой путь вокруг Д.м. Праздник как раз и воспроизводит своей структурой порубежную ситуацию, когда пришедшим в упадок силам космоса противостоят набравшие мощь силы хаоса. Происходит роковой поединок, как “в начале”, заканчивающийся победой космических сил и воссозданием нового (но по образцу старого) мира.


Праздничный ритуал имитирует эти стадии творения. Он начинается с “перевёртывания” всей системы противопоставлений (царь становится рабом, раб - царём, богатый - бедным, бедный - богатым, верх - низом и т. п.) и заканчивается восстановлением её в прежней аранжировке. На основании космогонических текстов можно, видимо, гипотетически восстановить всю ритуальную схему, приуроченную к Д.м. :

  1. исходное положение - стык старого и нового года, мир распался в хаосе; задача ритуала - интегрировать космос из составных частей жертвы, зная правила отождествления, заданные мифопоэтическими классификациями;
  2. жрец произносит текст, содержащий эти отождествления, над жертвой вблизи жертвенного столба или другого образа Д.м. , отмечающего сакральный центр мира;
  3. загадки об элементах космоса в порядке их возникновения и ответы на них;
  4. обращение к Д.м . как образу вновь воссозданного космоса.
Собственно мифологический аспект связан с присутствием всех богов, поединком между ними (или главным среди них) и их противником (чудовищем), распределением сфер и функций в организующемся мире между отдельными богами, мифологическими мотивами этиологического характера (“как было создано небо?”; “почему ночью темно?”; “откуда пошли камни?” и т. п.).

Особая роль Д.м. для мифопоэтической эпохи определяется, в частности, тем, что Д.м. выступает как посредствующее звено между вселенной (макрокосмом) и человеком (микрокосмом) и является местом их пересечения. Образ Д.м . гарантировал целостный взгляд на мир, определение человеком своего места во вселенной.

В культурном развитии человечества концепция Д.м . оставила по себе следы в многочисленных космологических, религиозных и мифологических представлениях, отражённых в языке, в словесных текстах разного рода, в поэтических образах, в изобразительном искусстве, архитектуре, планировке поселений, в ритуале, играх, хореографии, в социальных и экономических структурах, возможно, в ряде особенностей человеческой психики (ср., в частности, особый “тест Коха” в психологии, обнаруживающий, что на определённом этапе развития детской психики образ дерева доминирует в создаваемых детьми изображениях).

В средние века схема Д.м . широко использовалась как средство иллюстрации целого, состоящего из многих элементов, иерархизованных в нескольких планах [ср. “генеалогическое (родословное) древо”, “алхимическое древо”, “древо любви” (изображение его дано в одной провансальской поэме Матфре Эрменгау, 13 в.), “древо души”, “древо жизненного пути” и т. п.]. Позднейшие варианты таких схем широко применяются в современной науке (лингвистика, математика, кибернетика, химия, экономика, социология и т. д.), т. е. там, где рассматриваются процессы “ветвления” из некоего единого “центра”. Многие схемы управления, подчинения, зависимостей и т. п., используемые в настоящее время, восходят к схеме Д.м.

Литература:

  • - Кагаров Е. Г.. Мифологический образ дерева, растущего корнями вверх, “Доклады АН СССР”, 1928. Серия В, № 15;
  • - Латынин Б. А., Мировое дерево - древо жизни в орнаменте и фольклоре Восточной Европы, Л., 1933 (“Известия ГАИМК., в. 69);
  • - Зеленин Д. К., Тотемический культ деревьев у русских и у белорусов, “Известия АН СССР. Серия 7. Отделение общественных наук”, 1933, N 8;
  • его же, Тотемы - деревья в сказаниях и обрядах европейских народов, М.-Л., 1937;
  • - Топоров В. Н., О структуре некоторых архаических текстов, соотносимых с концепцией “мирового дерева”, в кн.: Труды по знаковым системам, т. 5, Тарту, 1971;
  • *его же, Из позднейшей истории схемы мирового дерева, в кн.: Сборник статей по вторичным моделирующим системам, Тарту, 1973;
  • *его же, “Свiтове дерево”: уиiверсальний образ мiфопоетичноi свiдомостi, “Всесвiт”, 1977, М в;
  • - Fergusson J., Tree and serpent, 2 ed., L., 1873;
  • - Evans A. J., Mycenaean tree and Pillar Cult and its Mediterranean relations, “The Journal of Hellenic Studies”, 1901, т. 21;
  • - Wensinck A. J., Tree and bird as cosmological symbols in Western Asia, Amst., 1921;
  • - Wilke G., Der Weltenbaum und die beiden kosmischen Vögel in der vorgeschichtlichen Kunst. “Mannus”, 1922, Bd 14, Н. 1-2;
  • - Holmberg U., Der Baum des Lebens, Hels., (Annales Academiae Scientiarum Fennicae, serja B, v. 16, № 3);
  • - Тhurneуsеn R., Der mystische Baum, “Zeitschrift für celtische Philologie”, 1923, Bd 14, Н. 1-2;
  • - Smith S., Notes on “The Assyrian tree”, “Bulletin of the School of Oriental Studiea”, 1926, т. 4, М 1;
  • - Henry P., L"“Arbre de Jesse” dans les églises de Bucovine, Buc., 1928;
  • - Jacobу A., Der Baum mit den Wurzeln nach oben und den Zweigen nach unten, “Zeitschrift für Missionskunde und Rellgionswissnschaft”, 1928, Bd 43;
  • - Kagarow E., Der umgekehrte Schamanenbaum, “Archiv für Religionswissenschaft”, 1929, Bd 27; Coomaraswamу A. K., The tree of Jesse and Indian parallels or sources, “Art Bulletin”, 1929, v. 11;
  • *его же, The tree of Jesse and Oriental parallels, “Parnassus”, 1936, January;
  • *его же, The inverted tree, “The Quarterly Journal of the Mythic Society”, 1938, v. 29;
  • - Engberg R. М., Tree designs on pottery with suggestions concerning the origin of proto-ionic capitals, в кн.: May Н. G., Engberg R. М., - - Material remains of the Megiddo culture, Chi.. 1936 (The University of Chicago - Oriental institute publications, v. 26);
  • - Nava A., L" “Albero di Jesse” nella cattedrale d"Orvieto e la pittura bizantina, “Rivista del Reale istituto d"archeologia e storia dell"arte”, 1936-36. t. 5;
  • - Perrot N., Les representations de l"arbre sacré sur les monuments de Mésopotamie et de l"Elam, P., 1937;
  • - Danthine Н., Le palmier dattier et les arbres sacrés dans l"iconographie de l"Asie occidentale ancienne. Texte, P., 1937;
  • - May Н. G., The Sacred tree on Palestine painted pottery, “Journal of American Oriental Society”, 1939, v.59, N 2;
  • - Chaudhuri N., A prehistoric tree cult, “Indian historic quarterly, 1943, с. 318- 29;
  • - Edsman С. М., Arbor inversa, “Religion och bibel”, 1944, v. 3;
  • - Emeneau М. В., The strangling figs in Sanskrit literature, “University of California Publications in Classical Philology”, 1949, т. 13, М 10; Barbeau М., Totam Poles, v. 1-2, Ottawa, I960;
  • - Widengren G., The king and the tree of life in ancient Near Eastern religion, Uppsala, 1961 (Uppsala Universitets Arsskrift, v. 4);
  • - Viennot O., Le culte de l"arbre dans l"Inde ancienne, P., 1964;
  • - Pierrefeu N. de, Irminsul et le livre de pierre des Externsteine en Westphalie, “Ogam”, 1966, v. 7, № 6;
  • - Linton R., The tree of culture, N. Y., 1955;
  • - Le Roux F., Des chaudrons celtiques a l"arbre d"Esus Lucain et les Scholies Bernoises, “Ogam”, 1966, т. 7, М 1;
  • - Le Roux P., Les arbres combattants et la forêt guerrière; там же, 1969, v. 11, № 2-3;
  • - Lommel Н., Baumsymbolik beim altindischen Opfer, “Paideuma”. 1958, v. 6, N 8;
  • - Haavio М., Heilige Bäume, “Studia Fennica”, 1969, v. 8;
  • - Bosch F. D. K., The Golden Germ, The Hague, I960;
  • - Нancar F., Der heilige Baum der Urartäer in vorarmenischer Zeit, “Handes Amsorya”, 1961, N 10-12;
  • *его же, Das urartäische Lebensbaummotiv, “Iranica Antlqua”, 1966, т. 6;
  • - Czer L., Der mythische Lebensbaum und die Ficus Ruminalis, “Acta Antiqua”, 1962, v. 10, № 4;
  • - Paques V., L"arbre coamique dans la pensée populaire et dans la vie quotidienne du Nord-Ouest africain, P., 1964;
  • - Kuiper F. B. J., The bliss of Asa, “Indo-Iranian Journal”, 1964, v. 8, № 2;
  • - Esin E., Le symbole de l"arbre dans l"iconographie turque, в кн.: XXIX Congrès International des Orientalistes. Résumes des Communications, P., 1973;
  • - Тороrоv V. N., L"“Albero unlversale”. Saggio d"interpretaizone semlotica, в сб.: Ricerche semlotiche, Torino, 1973;
  • - Тауlоr М. D., Three local motifs in Moldovian trees of Jesse, “Revue des etudes Sud-Est Européennes”, 1974, т. 12;
  • - Cook R., The tree of life, Image of the cosmos, L., 1974;
  • - Nasta A. М., L"“Arbre de Jesse” dans la peinture Sud-Est Européenne, “Revue des etudes Sud-Est Européennes”, 1976, t. 14, № 1

Древние гипербореи прекрасно знали о Центральном Портале планеты который они называли «Осью Мира», т.к. он находился в районе Северного полюса. С помощью этого портала гипербореи могли путешествовать в многомерных реальностях Земли, а также - перемещаться на другие планеты и звездные системы.

Характерно, что в древних монгольских мифах описывается мировая гора Сумеру, которая, согласно преданиям окружена 8 малыми и 4 большими мирами, из которых только южный - Джамбудвипа населен людьми. Эта гора располагалась рядом с Северным полюсом и по отношению к нему действительно весь наш мир расположен южнее. Очевидно, что гора Сумеру и «Ось Мира» гипербореев - это одно и то же - портал соединяющий различные миры (измерения) нашей Вселенной.

Шаманским аналогом «Оси Мира» является «Древо Жизни», которое образно связывают с высшим организационным принципом космоса. Корни этого «дерева» находятся в Подземном мире или царстве мертвых, ствол располагается в Срединном мире, или землях обыденной реальности, а ветви простираются в Верхнем мире, который также является землями вдохновения и провидения. Следуя вдоль ствола «дерева» шаманы путешествуют в эти реальности.

Три сферы бытия, соединяемые «Мировым Древом» или «Мировой Горой», также имеют подуровни (параллельные реальности), которых, согласно различным шаманским мифам может быть семь, девять или даже более.

Как отмечает А.Корнеев, концепция семи «небес» (уровней) особенно распространена в Юго-Восточной Сибири. Подобные мифы существуют у хантов, манси и джакунов. Не менее популярными являются представления о девяти, шестнадцати и даже тридцати двух «небесах». Так, девять миров, соединенных «Мировым Древом» лежат в основе скандинавской мифологии. О шестнадцати мирах говорят мифы телеутов.

Мировое Древо является одним из самых древних мифологических образов, отражающих представления древнего человека о структуре мира. Этот образ по своей сути символизирует «Ось Мира», соединяющую между собой небо, землю и преисподнюю. Только шаманы и маги сохранили за собой способности перемещения между этими мирами с тех далеких времен, когда данными способностями обладали все люди.

По словам известного антрополога М.Элиаде, техника шаманских путешествий заключается в переходе из одной космической сферы в другую, поскольку шаманы знают тайну перехода энергетического барьера между мирами.
В Подземном мире они восстанавливают утраченное знание, добывают знания о целительстве, ищут «потерянные души» или общаются с умершими. Путешествия в энергетическом теле в Срединном мире служат для ответов на повседневные вопросы. Верхний мир является сферой творчества, полета и безграничной свободы.

Структуру времени некоторые исследователи также сравнивают с большим ветвистым деревом или с извилистой дорогой, на которой то и дело встречаются перекрестки и разветвления. От этих и разветвлений и развилок в разные стороны уходит множество дорог и тропинок, поскольку будущее многовариантно. Эти развилки ученые называют точками бифуркации и характеризуются они тем, что самое ничтожное событие в этой точке может стать решающим для выбора нашего будущего.

В рамках данной модели времени судьба каждого человека напоминает ветвистое дерево, благодаря которому, согласно мнению древних мудрецов, у каждого человека имеется выбор как минимум шести вариантов своей судьбы от наихудшего до наилучшего. Однако, чем глобальней будущее событие, тем меньшее влияние на него может оказать отдельная человеческая воля.

Это объясняет тот известный факт, что, например, события будущего человечества или отдельной страны можно предсказать (спрогнозировать) с гораздо большей точностью, чем судьбу отдельного человека, поскольку с повышением иерархического уровня биологических систем их поведение становится более детерминированным.

Иными словами изменить судьбу отдельного человека гораздо легче, чем, например, судьбу народа. Не случайно С.Лайт отмечает: «Что касается явлений мирового масштаба, то случаи, когда какое-либо важное событие, предначертанное Вселенной в отношении той или иной страны, не осуществляется, крайне редки. Но у личности есть определенная доля свободы. Индивид, по сравнению с коллективом людей, обладает большей возможностью избежать неблагоприятных обстоятельств».

Большое значение для такой возможности имеет развитие «третьего глаза» - органа ясновидения. Не случайно в Древнем Египте его называли «оком судьбы», а в Тибете - «оком возрождения». Древние мистики указывают на связь Солнца с судьбами людей. Считается, что в информационных полях Солнца записана судьба каждого человека и, настроив соответствующим образом «третий глаз», можно проникнуть в эти архивы, считать нужную информацию и даже изменить судьбу. Однако возможно это лишь при наличии внутренней чистоты.

С.Лайт по этому поводу подчеркивает: «Тот, у кого око судьбы чисто, начинает по-настоящему видеть, чувствовать, понимать, он позволяет потокам, идущим из мира божественного, проникать в свое тело и очищать его. Когда рассеиваются все непрозрачные слои, которые могут затемнить этот глаз, через него устанавливается надежный контакт с информационными потоками вселенной, чтобы получать оттуда озарение, свет и вдохновение. И так как свет всегда обладает силой очищения, он способен изгнать из нас все нечистое, если мы можем работать с его лучами…

Секрет получения этого тонкого видения состоит в том, чтобы без устали работать над самими собой, отбрасывая от себя все, что может нас затемнить, загрязнить: надо содержать чистыми свои мысли, чувства, поступки, и настанет день, когда вам будет дано ясное видение того, как сделать свою жизнь подлинно счастливой».

Образ ветвящегося дерева Судьбы, «Древа жизни», являющийся своеобразной «картой», для путешествий в другие реальности практически идентичен у шаманов разных народов, разделенных многими тысячами километров. Подобной же структурой в шаманском мировоззрении является и «Магическое колесо», «Колесо Времени» или «Колесо Сварога», которое является мандалой, описывающей структуру пространственно-временного континуума многомерной Вселенной, как веера различных вероятностей, исходящих из оси «Колеса».

Подобно этому путешествие по «Оси Мира» приводит нас в различные миры и времена по специальным «пространственно-временным коридорам», соединяющимся с центральной «Осью Мира».

Доктор Х.Аргуэльес отмечает знание древними майя галактических порталов, в том числе и центрального, ведущего к центру нашей Галактики (Млечный Путь). Систему этих порталов они называли «Кушан Суум». Сам центральный портал, как и у гипербореев, представлял собой Центральную Ось Космоса, соединяющую миры различной мерности. Через этот портал посвященные и маги могли путешествовать в другие реальности, а существа из других миров - контактировать с нашей реальностью. Об этой Центральной Оси Космоса пишут также такие исследователи культуры майя, как Л.Шеле, М.Миллер, Д.Фрейдель и другие.

При этом майя знали о многомерности времени, а путем к постижению этой многомерности они считали достижение гармонии с энергетическим телом - телом Света. Только при расширении сознания время становится «вертикальным», т.е. содержащим весь веер вероятностей: «майянское время - это совокупность скользящих частотных диапазонов, или октав, которые подключают тебя вертикально к четвертому измерению…

В четвертом измерении время радиально и циклично. Это прошлое и будущее одновременно. Оно - по всей карте. Это сплошь deja vu и синхроничность, и это время не линейно. Когда ты берешь удочку своего чистого сознания и забрасываешь ее в октавы вертикального времени, то переживаешь время как циклы, которые проносятся в твоем теле одновременно». (Х.Аргуэльес).

Вселенная представлялась нашим предкам-славянам величественным деревом, чья крона упирается в небеса, а корни оплетают преисподнюю. В вершине этого дерева сияли солнце и луна, мерцали звезды, ниже царствовали птицы, ствол был отдан во владение трудолюбивым пчелам; у корней плодилась всякая живность, а под корнями таятся змеи, бобры, кроты, землеройки, а также всякая нечисть и нежить.

В заговорах мировое древо стоит на «пуповине морской» - огромном острове, где находится камень Алатьгрь. На нем обитают святые угодники, а у корней свернулась страшная змея Шкурупея и прикован цепями бес.
Один из заговоров начинается так: «На море, на Окияне, на острове Буяне стоит дуб, под тем дубом кровать, на кровати лежит девица, змеи-на сестрица, я к ней прихожу, жалобу приношу на казюлей (козюлька, казюлька - старинное народное название змеи), на ужат...» .

В народных мифах о сотворении мира вся земля держится, подобно кораблю, на море-океане, море-океан плещется в необъятной каменной чаше, чаша покоится на спинах четырех китов, киты плывут по реке вселенского огня, а огонь опирается на «железный дуб, посаженный прежде всего другого, корни же его питает святая небесная сила».
Иногда славяне считали главным, мировым древом, опорою всей земли и березу, о чем говорится в старинном заговоре:
«На море, на океане, на острове Буяне, стоит белая береза вниз ветвями, вверх кореньями...» Пленительный образ мирового древа встречается не только в заговорах и свадебных песнях, но и в обрядах.
Например, когда начинали рубить новую избу, в центре сперва устанавливали деревце и лишь после недолгого «начального пирования» приступали к работе. Позднее вошло в обычай ставить в доме рождественскую (новогоднюю) елку.

СВАДЕБНАЯ ПЕСНЯ

Ой, сыграем свадьбу - дело молодое,
Дело молодое, древо мировое,
Древо мировое от земли до неба,
Принеси нам, боже, и вина, и хлеба.
Принеси весною нам тепла и света,
Принеси зимою нам побольше снега.
Ой, сыграем свадьбу вьюноши с дивчиной
Ясна соколенка с птахою невинной.
Дело молодое, время золотое,
Время золотое, древо мировое.

Солнышко, навеки над селом зависни,
Расцветай на радость, древо новой жизни!
Жаворонки звонко бога превозносят,
Пчелы в дупла древа цвет медовый носят.
Облака над древом вольный ветер гонит,
Горностай под древом малых деток холит.
Ой, сыграем свадьбу в тереме высоком...
Славься, соколиха! Славься, ясен сокол!


Часовских Кирилл (Gandharva).Мировое древо


Древо жизни, дерево, акрил, лак, 2009
Музей славянской мифологии

Образ древа - одно из уникальных изобретений человечества, которое определило структуру всех мифологических систем. Благодаря мировому древу человек увидел мир как единое целое и себя в этом мире как его частицу. Подземный мир корней, мир Нави, в котором зарождается жизнь. Средний мир - ствол древа - мир Яви, в котором мы живём (поЯВиться, ЯВление). Озаряет мир явленный Ярила, Бог молодецкой удали, плодотворных сил природы, роста. Недаром поля, засеваемые по весне, «яровые», весенние восходы - «яровица», «яро» - весна по-чешски, а «ярование» - пение веснянок в старину. Мир верхний - ветви Древа - мир Прави, обитель светлых Сил и ПРАвды, закона. Род - олицетворение вселенского мужского начала, «родитель» Вселенной - венчает эту роспись. Он «отец и мать» всех богов, воплощение нерушимости славянского племени, многочисленные потомки которого некогда произошли от одного общего предка.

Когда рождается человек, его будущая судьба записываетя в книгу Рода, и, как гласит старинная русская пословица, «чего на роду написано - никому не миновать!». С именем Рода у каждого человека связаны священные понятия - РОДители (те, кто родили тело), РОДные, РОДина, РОДник, РОД, приРОДа…

Род един и многолик одновременно, как и сам человек. По-разному его называют: Род, Крышень, Вышень, Сварог, Белобог... Есть и тайные имена...Всё это и есть проявления вселенского разума, первородной мужской энергии, животворящего начала.

Вещие птицы, посланницы Богов, изображенные по обе стороны от Рода, поют людям Божественные гимны и предвещают будущее тем, кто умеет их слышать.

***

Славянская мифология

Русские сказания

КАКОВА ПРЯХА, ТАКОВА НА НЕЙ И РУБАХА Древнейшей, самой любимой и распространённой нательной одеждой древних славян была рубаха. Языковеды пишут, что её название происходит от корня «руб» – «кусок, отрез, обрывок ткани» – и родственно слову «рубить», имевшему когда-то ещё и значение «резать». История рубахи действительно началась в глубине веков с простого куска ткани, перегнутого пополам, снабжённого отверстием для головы и скреплённого поясом. Потом спинку и передок стали сшивать, добавили рукава. Такой покрой называется«туникообразным» и он был примерно одинаковым для всех слоёв населения, менялся только материал и характер отделки. В основном рубахи шили из льняного полотна, для зимы иногда шили их из «цатры» – ткани из козьего пуха. Были рубахи из привозного шёлка, а не позже ХIII века из Азии начала поступать и хлопчатобумажная ткань. На Руси её называли « ЗЕНДЕНЬ». Другим названием рубахи в русском языке было «сорочка», «сорочица», «срачица». Это очень старое слово, родственное древнеисландскому «серк» и англосаксонскому «сьорк» через общие индоевропейские корни. Некоторые исследователи усматривают разницу между рубахой и сорочкой. Длинная рубаха, пишут они, делалась из более грубой и толстой материи, тогда как короткая и лёгкая сорочка – из более тонкой и мягкой. Так постепенно она и превратилась в собственно бельё: «сорочка», «чехол», а верхнюю рубаху стали именовать «КОШУЛЕЙ», «НАВЕРШНИКОМ». Кошуля - сорочка, рубашка, рубаха, не косоворотка. Курское: женская рубаха с широкими рукавами, шитая по подолу.Костромское: короткий крытый тулуп; ярославское, вологодское: овчинная шуба с борами, крытая китайкою, крашениною или сукном. Также - мужской или женский поддёвок на меху. Блуза, род верхней бористой рубахи, замест верхней одежи или сверх ее; рабочая рубаха. Кошулей - сшитая одежа, нераспашная, не поротая спереди, безполая, надеваемая через голову; корзно, у самоедов совик и малица.Тверское, псковское: корзина,кошель, кошелка, кошу́ля "крытый сукном и отороченный мехом овчинный тулуп". Ярославское, владимирское, архангельское: "женская рубаха с широкими рукавами, расшитая по подолу", курское. (Даль). Ко́шля, белорусское кошу́ля "рубаха", церковнославянское: кошуля, болгарское: кошу́ля, сербохорватское: ко̀шуља, словенское: košúlja, чешское: košile, словацкое: kоšеl᾽а, польское: koszula, верхне-лужицкое, нижне-лужужицкое košula. К X в. на территории Европы складывается Древнерусское государство со столицей в Киеве. Тесные связи Руси домонгольского периода с Византией и Западной Европой определили характер русского костюма, который, несмотря на свою самобытность, все же складывался в русле общего направления в развитии европейской моды того времени. На формирование древнерусской одежды огромное влияние оказали также климатические условия. Суровый и холодный климат - длительная зима, сравнительно прохладное лето. Основными видами изготовляемых материй - льняные ткани (от грубого холста до тончайших полотен) и домотканая шерсть грубой выделки - сермяга. Верхние и парадные одежды боярства и позже дворянства изготовляли большей частью из привозных тканей, получивших название паволок. Русские костюмы шили из тканей различных оттенков красного (багряные, червленые), сине-голубого (лазоревый), иногда зеленого цвета. Все цветные ткани назывались крашенинами. В народе шили костюмы в основном из льняных тканей с набивным узором и пестряди - ткани, сотканной из ниток разного цвета. Одежды обычно украшали различными вышивками - шелком, жемчугом. Мелкий жемчуг добывали в реках, а в более позднее время жемчуг привозили с Востока, из Ирана. Этот жемчуг назывался «гурмыжским». Для одежды домонгольской Руси характерны относительно простой крой и простота тканей, но изобилие «навесных» украшений, то есть украшений, надетых поверх одежды. Это браслеты, бусы, серьги, колты и другие. Идеал красоты предполагал статную фигуру, гордую осанку, плавную походку. У женщин - белое лицо с ярким румянцем, соболиные брови; у мужчин - окладистую бороду. Одежда дополняла облик человека и связывала его с общепринятым эстетическим идеалом. Основой женского костюма являлась рубаха, отличавшаяся от мужской только большей длиной - она доходила до ступней. Богатые женщины носили одновременно две рубахи - исподнюю и верхнюю, причем верхнюю шили из дорогих тканей. Носили рубаху с нешироким поясом, часто вышивали орнаментом. По праздникам поверх поневы или запоны надевали нарядную одежду - навершник, обычно из дорогой ткани с вышивкой. Эта одежда имела вид туники, была длинной и довольно широкой, с короткими широкими рукавами. Навершник не подпоясывали и тем самым придавали женской фигуре статичность и монументальность. В письменных источниках XII в. часто упоминается простая, бедная одежда "руб", "рубище", что, по мнению А. Арциховского, также было общеславянским названием комплекса одежды простых людей ─ рубашки и брюк домашнего производства. Семантика этого слова сохранила свою суть в более поздних определениях. На Руси также существует выражение "одет в рубище" - последний бедняк. По старославянским понятием, слово "руб" означало кусок ткани (И. Cрезневский). Одежда, сшитая из "рубов", тоже могла иметь идентичное название "руб". Разодранная в лохмотья одежда бедняка в XIX веке сохранила название "рубище". Подтверждением архаичности этого слова ─ рубель, которым "утюжили" готовые полотна и полотенца. Славянское слово "рубаха" (от "руб") на определение нательной одежды сохранилось на Руси как общее название этого наряда. Слово "сорочка" заимствованным. Им пользовалась знать, чтобы выделиться. Сорочка стала нательным одеждой верхушки. По исследованиям этнографов XIX-ХХ веков, рубахи были различными по конструктивному решению. Допольные рубашки состояли из прямых сплошных полотнищ от воротника до подола. Такие рубашки в основном были обрядовыми: свадебными, праздничными или посмертными. Рубашка "к подточке" имела две части: верхнюю - "стан, станок, оплечье" и нижнюю, собственно "подточку". Существовали и более короткие рубашки, которые носились отдельно: "оплечье" и нижняя часть - "подшивка". По крою они были туниковидные, шились из одного перегнутого пополам полотнища. Поскольку оно было недостаточно широким, по бокам ниже проймы пришивали прямые или клиновидные боковинки. Рукава были неширокими, прямыми, часто значительно длиннее руки. Они выполняли роль перчаток: защищали руки от холода. Чтобы рукава не мешали работать, их подбирали, "засучивали", а в праздничные дни - подбирали по локоть в сборку и у запястья придерживали браслетом. Такая многофункциональная форма рукавов была результатом жизненного опыта, приспособлением к условиям сурового климата. Мужская рубашка была без воротника, с округлым или прямоугольным вырезом. Иногда спереди имела небольшой разрез и застегивалась у шеи на одну пуговицу, ее называли "голошейкою". Украшали вышивками или мошками по горловине, разрезу, рукавам и подолу. Мужская рубашка была короче, чем женская. Она доходила только до колен. Носили ее навыпуск, подпоясывая тканым или кожаным поясом с металлической пряжкой и украшениями. После принятия христианства в X в. на Руси постепенно входят в употребление длинные, не приталенные одежды. Костюм не выявлял форму тела, был свободным, но не очень широким. Почти все одежды надевались через голову, то есть не были распашными. Они имели спереди лишь небольшой разрез. Почти не носили драпирующихся одежд, а в народе они отсутствовали полностью. Основой мужского костюма была рубаха. В народе обычно носили одну холщевую рубаху, которая являлась одновременно и нижней и верхней одеждой. Знатные люди поверх нижней надевали еще одну, верхнюю, более богатую рубаху. Ее рукава были вшитыми, длинными и узкими. Иногда вокруг кисти на рукав надевали «зарукавья» (прототип манжет) - неширокие продолговатые куски дорогой ткани, часто вышитые. Рубашка не имела воротника. Небольшой разрез спереди застегивали на пуговицу либо крепили шнуром. Но это произошло позже, в ХIII веке. Мужская рубаха древних славян была примерно по колено длиной. Её всегда подпоясывали, при этом поддёргивая, так что получалось нечто вроде мешка для необходимых предметов. Учёные пишут, что рубахи горожан были несколько короче крестьянских. Женские рубахи кроились обычно до полу (по мнению некоторых авторов, отсюда и происходит «подол»). Их тоже обязательно подпоясывали, при этом нижний край чаще всего оказывался посередине икры. Иногда, во время работы, рубахи подтягивали и по колено.Бабьи рубашки те же мешки: рукава завяжи да что хошь положи. Без рубашки - ближе к телу. (Веселые пословицы)Бурлак, что сирота: когда белая рубашка, тогда и праздник. В рубашках орать - в шубах сеять Веру переменить - не рубашку переодеть. Голосиста пташка, да черна рубашка. Город чинят - не только рубашки. Дали нагому рубашку, а он говорит: "Толста". Рубаха, непосредственно прилегавшая к телу, шилась с бесконечными магическими предосторожностями, ведь она должна была не только согревать, но и отгонять силы зла, а душу – удерживать в теле. Так, когда кроили ворот, вырезанный лоскут непременно протаскивали внутрь будущего одеяния: движение «внутрь» обозначало сохранение, накопление жизненных сил, «наружу» – затрату, потерю. Этого последнего всячески старались избегать, чтобы не навлечь на человека беду. По мнению древних, следовало так или иначе «обезопасить» все необходимые отверстия, имевшиеся в готовой одежде: ворот, подол, рукава. Оберегом здесь служила вышивка, содержавшая всевозможные священные изображения и магические символы. Смысл народных вышивок очень хорошо прослеживается с древнейших образцов до вполне современных работ, недаром учёные считают вышивку важным источником в изучении древней религии. Эта тема поистине необъятна, ей посвящено огромное количество научных трудов. Славянские рубахи не имели отложных воротников. Иногда удаётся восстановить нечто похожее на современную «стоечку». Чаще всего разрез у ворота делали прямым – посередине груди, но бывал и косой, справа или слева. Застёгивали ворот на пуговицу. Пуговицы в археологических находках преобладают бронзовые и медные, но исследователи полагают, что металл просто лучше сохранился в земле. В жизни наверняка чаще встречались сделанные из простых подручных материалов – кости и дерева. Легко догадаться, что ворот был особенно «магически важной» деталью одежды. Его столь обильно оснащали охранительной вышивкой, и – золотым шитьём, жемчугом и драгоценными камнями, что со временем он превратился в отдельную «наплечную» часть одежды – «ожерелье» («то, что носят вокруг горла») или «оплечье». Его пришивали, пристёгивали или вовсе надевали отдельно. Рукава рубах были длинные и широкие и у запястья схватывались тесьмой. У скандинавов, носивших в те времена рубахи подобного же фасона, завязывание этих тесёмок считалось знаком нежного внимания, едва ли не объяснением в любви между женщиной и мужчиной… В праздничных женских рубахах тесёмки на рукавах заменялись створчатыми (застёгивающимися) браслетами – «обручьями», «обручами». Нарядные одежды надевались не только для красоты – это были одновременно и ритуальные облачения. Браслет ХII века сохранил для нас изображение девушки, исполняющей магический танец. Длинные волосы её разметались, руки в спущенных рукавах взлетают, как лебединые крылья. Учёные думают, что это танец дев-птиц, приносящих земле плодородие. Южные славяне называют их «вилами», у некоторых западноевропейских народов они превратились в «вилис», в древнерусской мифологии к ним близки русалки. Все помнят волшебные сказки о девушках-птицах: герой, случается, похищает у них чудесные наряды. А также сказку о Царевне-лягушке: взмахи спущенными рукавами играет в ней не последнюю роль. Действительно, сказка – ложь, да в ней намёк. Костюм человека - это комплекс, объединяющий в себе не только одежду и обувь, но так же украшения, аксессуары, косметику и прическу. Костюм сочетает в себе практическую и эстетическую функции, помогая человеку организовать свой быт, труд и общение с другими людьми. Одежда наделена широким кругом значений и функций. Она служит показателем пола, возраста, семейного, социального, сословного, имущественного положения, этнической, региональной, конфессиональной принадлежности, рода занятий человека, его ритуальных ролей. Культура русских городов XIII - XIVвв. была полиэтнической, в ней сочетались славянские, финно- угорские, западные и восточные элементы, что не могло не влиять на костюм горожан - происходило так называемое взаимопроникновение культур. Городской костюм ряда древнерусских княжеств – Московского, Тверского, Владимирского и Суздальского, с привлечением источников соседних земель. Особое внимание уделено костюму племени вятичей. До конца XIII в. это племя еще сохраняет свою самобытную культуру, не только сельскую, но и городскую. Их земли впоследствии вошли в состав Московского, Черниговского, Ростово-Суздальского и Рязанского княжеств. Курганы вятичей XII-XIII вв. предоставляют исследователям костюма домонгольской Руси богатые материалы для реконструкции. В XIII- XIV вв. усиливается роль христианской церкви в русских городах, что подтверждается археологическими находками (резко сокращается количество предметов языческих культов). Поскольку археологические данные свидетельствуют, что древнерусский костюм мало изменился с XII в. и до монгольского нашествия, то расмортренны источники XII в., позволяющие более полно восстановить весь комплекс городского костюма. Был применен комплексный метод работы с археологическими, изобразительными, письменными и другими синхронными источниками по костюму исследуемого периода. Любая реконструкция – это, прежде всего концепция, стадия высокого уровня обобщения и комплексного овладения материалом. Реконструкция исторического костюма – всегда гипотеза из-за неполноты сведений. При этом опыт по воссозданию костюма и дальнейший опыт, появляющийся в процессе его носки, имеет несомненную ценность для исследователей, занимающихся историей средневекового русского быта. Менталитет людей складывается не только из того, что люди видели и знали, но и из того, что делали изо дня в день по привычным, практическим схемам, о которых никто специально и не задумывался. Поэтому у боярыни и у крестьянки разный менталитет не только из-за информационных различий, но и из-за того, что они по-разному двигались, ели, одевались и так далее. Воспроизвести менталитет средневекового человека полностью – непосильная задача для историка, даже если собрать все доступные источники. Но при помощи воссоздания практик (к примеру, процесса приготовления еды, ношения костюма...) можно приблизиться к реконструкции, сочетая мыслительную модель, которую создает ученый на основе источников, и материальную модель, позволяющую максимально приблизиться к пониманию жизни и быта наших предков. Письменные источники донесли до нас слова, которыми в средние века называли нательную рубашку: мужскую и женскую -сорочица, срачица, срачино, срачка, сорочка. В летописном сообщении о бегстве князя Юрия после Липецкой битвы 1216 г. читаем: «Князь Юрьи прибеже в Володимер о полудне, на четвертом коне, а трех удоушил в первой сорочице, подклад и той выверг...». То есть, во время побега князь снял с себя всю верхнюю одежду и верхнюю сорочку, оставшись в одной нижней - «первой сорочице», причем даже выдрал («выверг») из нее подкладку - подоплеку. Нижнюю рубаху шили из беленого льняного полотна, изготовленного обычно в домашних условиях. Шить рубахи для членов семьи считалось домашним женским делом. Поскольку нижнюю одежду часто стирали, ее ткань не вышивали и практически не украшали, ведь средневековая стирка повредила бы вышивку. Данные, приведенные исследователем погребального костюма Верхневолжья Степановой Ю. В. В тех мужских погребениях, где были найдены пуговицы (бронзовые и биллоновые) они располагались в зоне шеи и груди, причем по одной пуговице на уровне шейных позвонков. Только в одном погребении были обнаружены четыре бронзовые пуговицы, очевидно, располагавшиеся вертикально, на шее и груди. Со второй половины XI в. происходит процесс формирования традиционной для русского народного костюма рубахи с разрезом по горловине, возможно, «косоворотки». Те же выводы можно сделать и на основе находок фрагментов воротничков из суздальских курганов. Сохранившихся целых образцов русских мужских рубах XIII-XIV в., к сожалению, нет.

Мировое дерево (древо) – это символ центра мира, ось, вокруг которой существует всё, что окружает нас. Образ Мирового дерева встречается во многих культурах, не только у славян. Встречаем описания дерева, служащего осью мира, в скандинавских мифах, в преданиях шаманов всех стран, в древних мифах и сказках.

В чем особенности образа Мирового древа в славянской мифологии?

В славянских быличках и заговорах Мировое дерево описывают, как «дуб булатный», растущий на острове Буяне, что расположен «на пуповине морской» – в центре мирового океана. Иногда встречается описание дерева, растущего вверх корнями. Такой образ кажется нам наиболее близким к мифологии Русского Севера.

Корни Мирового древа уходят в мир Нави, вершина – в небеса, где расположен мир Прави, мир светлых славянских Богов. Ствол волшебного дерева проходит через мир Яви – мир, где живут люди, Боги мира Яви (стихийные Боги воды, огня, воздуха, земли), малые Боги или духи (домовые, лешие, русалки) и животные. Образ Мирового дерева связывает, уравновешивает три славянских мира.

В сказках встречаем и описание девяти небес, расположенных на вершине Мирового дерева. Отдельное небо для солнца, для месяца, для звезд. На седьмом небе – жилище Богов Прави. Поговорки о «седьмом небе» сохранились и сейчас в нашем языке.

Обращение к Мировому древу в заговорах и славянских обрядах

Мировое дерево, связывающее три мира, помогает перемещаться между ними. У нас сохранились сказки о том, как человеку удалось попасть в мир Прави, поднявшись по стволу Мирового древа.

Образ перемещения по стволу волшебного дерева сохранился в славянских заговорах. Во многих древних заговорах человек входит в «божий Мiръ» через образ «булатного дуба» или «дуба вверх корнями», растущего на Алатырь-камне, расположенном в центре моря-океана. Перемещаясь по Мировому древу в ходе обряда, Ведающий попадал в мир славянских Богов, где мог обратиться к ним с просьбой.

Изображения Мирового дерева на предметах быта и оберегах

Рисунок с Мировым деревом мы встречаем на деревянной утвари, прялках, старинных сундуках. Часто образ дерева, растущего в трех мирах, можно увидеть в сюжетах Мезенской росписи.

Образ Мирового дерева встречается и в оберегах. В старину это чаще всего была вышивка или обереги для дома. Встречаются и образы Мирового дерева на узорах, украшающих браслеты и другие обереги. Сейчас мастера часто делают обереги в форме самого Мирового древа.